Руководства, Инструкции, Бланки

вернакалант инструкция

Категория: Инструкции

Описание

Фибрилляция предсердий (мерцательная аритмия)

Фибрилляция предсердий (мерцательная аритмия)

Электрическая кардиоверсия – это электроимпульсная терапия, синхронизированная с наименее уязвимым периодом сердечного цикла (зубцом R ЭКГ).

Варианты электрической кардиоверсии:

наружная (трансторакальная) электрокардиоверсия с передне-задним расположением электродов (грудина – левая лопатка);

трансвенозная (внутренняя) электрокардиоверсия: один электрод в правом предсердии, второй - под левой лопаткой (более эффективный метод);

чреспищеводная электрокардиоверсия: специальный электрод вводят в пищевод на уровне предсердий, второй – снаружи в области абсолютной тупости сердца.

Электрическая кардиоверсия выполняется под общей анестезией, чтобы предотвратить боль, возникающую в момент электрического разряда. Лучше использовать препараты для кратковременного наркоза.

Премедикация: за 30-40 минут до электрокардиоверсии 1 мл 2% раствора промедола и 0,5-1 мл 0,1% раствора атропина ввести подкожно.

Наркоз: 2 мл 5% раствора кетамина (каллипсола) внутривенно медленно ИЛИ 10 мл 5% раствора сомбревина (пропанидида) внутривенно медленно ИЛИ диазепам 5 мг внутривенно медленно и по 2 мг каждые 1-2 минуты до засыпания.

Таблица 7 – Рекомендуемые препараты и их дозировка для поддержания синусового ритма у пациентов с пароксизмальной и персистирующей фибрилляцией предсердий

* Факторами риска тромбоэмболий при фибрилляции предсердий являются сердечная недостаточность, фракция выброса левого желудочка менее 35% и артериальная гипертензия в анамнезе.

Примерная схема терапии антикоагулянтами

Фондапиринус натрия (арикстра) 250 анти Ха-МЕ подкожно 1 раз в сутки на протяжении 3-5 суток.

Таблетки варфарин 2,5 мг внутрь 5-10 мг в сутки в 1 прием 2-4 дня под ежедневным контролем МНО. При достижении требуемого уровня МНО (2-3) переходят на длительный прием поддерживающей дозы лекарственного средства, которая обычно составляет 2,5-10 мг/сутки и определяется индивидуально по величине МНО. При стабилизации МНО на отработанной дозе контроль свертываемости проводят еженедельно, затем 1 раз в месяц.

Альтернативой варфарину при неклапанной фибрилляции предсердий могут быть:

прямой ингибитор тромбина Дабигатран (продакса) 150 мг – 2 раза в сутки (при высоком риске кровотечений, снижении скорости клубочковой фильтрации 110 мг по 1 таблетке 2 раза в сутки).

селективный ингибитор Ха фактора ривароксабан 20 мг – 1 раз в сутки (при высоком риске кровотечений, снижении скорости клубочковой фильтрации 15 мг по 1 таблетке 1 раз в сутки).

Видео

вернакалант инструкция:

  • скачать
  • скачать
  • Другие статьи

    Кардиология » Новые антиаритмические препараты III класса в лечении фибрилляции предсердий

    Новые антиаритмические препараты III класса в лечении фибрилляции предсердий

    Институт клинической кардиологии им. А.Л. Мясникова ФГБУ Российский кардиологический научно-производственный комплекс Минздравсоцразвития РФ, 121552 Москва, ул. 3-я Черепковская, 15а

    Последние два десятилетия стали годами интенсивного поиска новых эффективных препаратов III класса, особенно для лечения фибрилляции предсердий. В обзоре описано их влияние на трансмембранные ионные токи, раскрыты механизмы антиаритмического действия, представлены результаты доклинических и клинических исследований. На примере нового поколения так называемых предсердно-селективных средств показаны возможные перспективы дальнейшего их развития. Особое место в обзоре уделяется отечественным антиаритмическим препаратам III класса. Подробно представлены первые данные об эффективности и безопасности перспективного отечественного антиаритмического препарата III класса ниферидила, проходящего в настоящее время клинические испытания.

    Читать статью в
    "Библиотеке Врача"

    Литература

    1. 2011 Writing Group Members, Wann L.S. Curtis A.B. January C.T. et al. 2011 ACCF/AHA/HRS Focused Update on the Management of Patients Atrial Fibrillation (Updating the 2006 Guideline): A Report of the American College of Cardiology Foundation/American Heart Association Task Force on Practice Guidelines Circulation 2011;123;104—123.

    2. Singh B.N. Aliot E. Newer antiarrhytmic agents for maintaining sinus rhythm in atrial fibrillation: simplicity or complexity? Eur Heart J 2007;9:G17—G25.

    3. Singh B.N. Vaughan Williams E.M. The effect of amiodarone: a new antianginal drug, on cardiac muscle. Br J Pharmacol 1970;39:657—668.

    4. Dale K.M. White C.M. Dronedarone: an amiodarone analog for the treatment of atrial fibrillation and atrial flutter. Ann Pharmacother 2007;41:599—605.

    5. Tafreshi M.J. Rowles J. A review of the investigational antiarrhythmic agent dronedarone. J Cardiovasc Phamacol Ther 2007;12:15—26.

    6. Touboul P. Brugada J. Cappucci A. et al. Dronedarone for prevention of atrial fibrillation: a doseranging study. Eur Heart J 2003;24:1481—1487.

    7. Singh B.N. Connolly S.J. Crijns H.J.G.M. et al. for the EURIDIS and ADONIS Investigators. Dronedarone for maintenance of sinus rhythm in atrial fibrillation or flutter. N Engl J Med 2007;357:23—35.

    8. Davy J. Herold M. Hoglund C. et al. for the ERATO Study Investigators. Dronedarone for the control of ventricular rate in permanent atrial fibrillation: the efficacy and safety of dronedarone for the control of ventricular rate during atrial fibrillation (ERATO) study. Am Heart J 2008;156:527—529.

    9. Hohnloser S.H. Crijns H.J.G.M. van Eickels M. et al. for the ATHENA Investigators. Effect of dronedarone on cardiovascular events in atrial fibrillation. N Engl J Med 2009;360:668—678.

    10. Kober L. Torp-Pederson C. McMurray H.J.V. et al. for the Dronedarone Study Group. Increased mortality after dronedarone therapy for severe heart failure. N Engl J Med 2008;358:2678 —2687.

    11. Connoly S.J. Camm J. Halperin J.L. et al. Dronedorone in high-risk permanent atrial fibrillation. N Engl Med J 2011;365:2268—2276.

    12. Page R.L. Connoly S.J. Crijns H.J. et al. Rhythm- and rate-controlling effects of dronedarone in patients with atrial fibrillation (from the ATHENA trial). Am J Cardiol 2011;107:1019—1022.

    13. Kowey P.R. Aliot E.M. Capucci A. et al. Placebo-controlled doubleblind dose-ranging study of the efficacy and safety of SSR149744C in patients with recent atrial fibrillation/ flutter. (Abstract). Heart Rhythm 2007;4:S72.

    14. Arya A. Silberbauer J. Sulke N. Camm A.J. A phase 2 pilot study of the efficacy of AT-2042 in subjects with paroxysmal atrial fibrillation and implanted pacemakers. (Abstract). Heart Rhythm 2006;3:S164.

    15. Singh B.N. Arrhythmia control by prolonging repolarization: the concept and its potential therapeutic impact. Eur Heart J 1993;14 (Suppl H):14—23.

    16. Glatter K.A. Dorostkar P.C. Yang Y. et al. Electrophysiological effects of ibutilide in patients with accessory pathways. Circulation 2001;104:1933—1939.

    17. Naccarelli G.V. Lee K.S. Gibson J.K. et al. Electrophysiology and pharmacology of ibutilide. Am J Cardiol 1996;78:12—16.

    18. Kafkas N.V. Patsilinakos S.P. Mertzanos G.A. et al. Conversion efficacy of intravenous ibutilide compared with intravenous amiodarone in patients with recent-onset atrial fibrillation and atrial flutter. Int J Cardiol 2007;118:321—325.

    19. Volgman A.S. Carberry P.A. Stambler B. et al. Conversion efficacy and safety of intravenous ibutilide compared with intravenous procainamide in patients with atrial flutter or fibrillation. J Am Coll Cardiol 1998;31:1414—1419.

    20. Stambler B.S. Wood A.M. Ellenbogen K.A. Antiarrhythmic actions of intravenous ibutilide compared with procainamide during human atrial flutter and fibrillation: electrophysiological determinants of enhanced conversion efficacy. Circulation 1997;96:4298—4306.

    21. Gowda R.M. Khan I.A. Punukollu G. et al. Female preponderance in ibutilide induced torsade de pointes. Int J Cardiol 2004;95:219—222.

    22. Lombardi F. Borggrefe M. Ruzyllo W. Luderitz B. A-COMETII Investigators. Azimilide vs. placebo and sotalol for persistent atrial fibrillation: the A-COMET-II (Azimilide-CardiOversion MaintEnance Trial-II) trial. Eur Heart J 2006;27:2224—2231.

    23. Kerr C.R. Connolly S.J. Kowey P. et al. A-STAR Investigators. Efficacy of azimilide for the maintenance of sinus rhythm in patients with paroxysmal atrial fibrillation in the presence and absence of structural heart disease. Am J Cardiol 2006;98:215—218.

    24. Pratt C.M. Al-Khalidi H.R. Brum J.M. et al. Azimilide Trials Investigators. Cumulative experience of azimilide-associated torsades de pointes ventricular tachycardia in the 19 clinical studies comprising the azimilide database. J Am Coll Cardiol 2006;48:471—477.

    25. Pratt C.M. Singh S. Al-Khalidi H.R. et al. on behalf of the ALIVE Investigators. The efficacy of azimilide in the treatment of atrial fibrillation in the presence of left ventricular systolic dysfunction: results from the Azimilide Postinfarct Survival Evaluation (ALIVE) trial. J Am Coll Cardiol 2004;43:1211—1216.

    26. Hohnloser S.H. Dorian P. Straub M. et al. Safety and efficacy of intravenously administered tedisamil for rapid conversion of recent-onset atrial fibrillation or atrial flutter. J Am Coll Cardiol 2004;44:99—104.

    27. Morita N. Tanaka K. Yodogawa K. et al. Effect of nifekalant for acute conversion of atrial flutter: the possible termination mechanism of typical atrial flutter. Pacing Clin Electrophysiol 2007;30:1242—1253.

    28. Rozenshtraukh L.V. Anukhovsky E.P. Beloshapko G.G. et al. Electrophysiological aspects of new antiarrhythmic agent nibentan (experimental study). Kardiologiia 1995;5:25—36. Russian (РозенштраухЛ.В.,АнюховскийЕ.П.,БелошапкоГ.Г. и др. Электрофизиологические аспекты кардиотропного действия нового антиаритмического препарата нибентана (экспериментальное исследование). Кардиология 1995;5:25—36).

    29. Fedorov V.V. Sharifov O.F. Rozenshtraukh L.V. Nibentan prevents atrial fibrillation induced by acetylcholine in dogs. Kardiologiia 2000;4:53—62. Russian (ФедоровВ.В.,ШарифовО.Ф.,РозенштраухЛ.В. и др. Нибентан предотвращает ФП, вызываемую у собак введением ацетилхолина в артерию синусового узла. Кардиология 2000;4:53—62).

    30. Maykov E.B. Krutanov I.B. Bakalov S.A. et al. Electrophysiological and antiarrhythmic effects of nibentan in patients with paroxysmal tachyarrhythmias. First experience. Kardiologiia 1995;5:10—18. Russian (Майков Е.Б. Крутанов И.Б. Бакалов С.А. и др. Первый опыт изучения электрофизиологических и антиаритмических эффектов препарата нибентан у больных пароксизмальными тахиаритмиями. Кардиология 1995;5:10—18.)

    31. Ruda M.Ya. Merkulova I.N. Tararak A.E. et al. Clinical study of new III class antiarrhythmic drug nibentan. Report 1: safety and tolerance investigation. Kardiologiia 1995;9:4—15. Russian (Руда М.Я. Меркулова И.Н. Тарарак А.Э. и др. Клиническое изучение нового антиаритмического препарата III класса нибентана. Сообщение 1: исследование переносимости. Кардиология 1995;9:4—15).

    32. Maykov E.B. Krutanov I.B. Bakalov S.A. et al. Electrophysiological and antiarrhythmic effects of nibentan in patients with paroxysmal supraventrycular tachyarrhythmias. Kardiologiia 1996;6:38—51. Russian (Майков Е.Б. Крутанов И.Б. Бакалов С.А. и др. Электрофизиологические и антиаритмические эффекты нового антиаритмического препарата III класса нибентана у больных пароксизмальными наджелудочковыми тахиаритмиями. Кардиология 1996;6:38—51).

    33. Maykov E.B. Krutanov I.B. Bakalov S.A. et al. Electrophysiological and antiarrhythmic effects of new antiarrhythmic drug of nibentan in patients with paroxysmal ventricular tachycardia. Kardiologiia 1997;4:16—27. Russian (МайковЕ.Б.,КрутановИ.Б.,БакаловС.А. и др. Электрофизиологические и антиаритмические эффекты нового антиаритмического препарата III класса нибентана у больных пароксизмальной желудочковой тахикардией. Кардиология 1997;4:16—27).

    34. Merkulova I.N. Tararak A.E. Kotkin K.L. et al. Clinical study of new III class antiarrhythmic drug nibentan. Report 3: efficacy of nibentan in patients with ventricular arrhythmias and proarrhythmic events. Kardiologiia 1997;4:3—15. Russian (МеркуловаИ.Н.,ТараракА.Э.,КоткинК.Л. и др. Клиническое изучение нового антиаритмического препарата III класса нибентана. Сообщение 3: эффективность нибентана у больных желудочковыми нарушениями ритма, аритмогенные эффекты. Кардиология 1997;4:3—15).

    35. Bregvadze I.N. Maykov E.B. Sokolov S.F. et al. Efficacy and safety of low doses of nibentan with magnesium sulfate for pharmacological cardioversion of persistent atrial fibrillation and flutter. Kardiologiia 2007;3: 48—55. Russian (БрегвадзеИ.Н.,МайковЕ.Б.,СоколовС.Ф. и др. Эффективность и безопасность нибентана при медикаментозной кардиоверсии у больных с персистирующей формой фибрилляции и трепетании предсердий: роль ограничения доз препарата и применения магния сульфата. Кардиология 2007;3:48—55).

    36. Bregvadze I.N. Maykov E.B. Sokolov S.F. et al. The efficacy and safety of new III class antiarrhythmic drug nibentan for Cardioversion in patients with persistent atrial fibrillation. Congress of European Society of cardiology. Barcelona 2006 Sep. Eur Heart J 2006;27:887.

    37. Rozenshtraukh L.V. Fedorov V.V. Reznik A.V. et al. Experimental electrophysiological study of agent RG-2. Kardiologiia 2003;9:56—64. Russian (РозенштраухЛ.В.,ФедоровВ.В.,РезникА.В. и др. Экспериментальное электрофизиологическое исследование препарата РГ-2. Кардиология 2003;9:56—64).

    38. Reznik A.V. Fedorov V.V. Kokoz Yu.M. et al. Ion currents action of the new class III agent RG-2 Kardiologiia 2003;10:76—82. Russian (Резник А.В. Федоров В.В. Кокоз Ю.М. и др. Ионные механизмы кардиотропного действия препарата III класса РГ-2. Кардиология 2003;10:76—82).

    39. Rozenshtraukh L.V. Reznik A.V. Beloshapko G.G. et al. Experimental electrophysiological study of the new III class agent feniridine (RG-2) in «Cardiovascular pathology. Current status». M: Media Medica 2009:223—239. Russian (РозенштраухЛ.В.,РезникА.В.,БелошапкоГ.Г. и др. Экспериментальное электрофизиологическое исследование нового антиаритмического препарата III класса фениридина (РГ-2). Сб. тр. «Сердечно-сосудистая патология. Современное состояние Проблемы» М: Media Medica 2009:223—239).

    40. Fedorov V.V. Rozenshtraukh L.V. Reznik A.V. Antiarrhythmic action of the III class drug RG-2 in models of vagothonic atrial fibrillation. Kardiologiia 2004;11:66—74. Russian (ФедоровВ.В.,РозенштраухЛ.В.,РезникА.В. и др. Антиаритмическая активность препарата III класса РГ-2 на ваготонической модели фибрилляции предсердий. Экспериментальное электрофизиологическое исследование препарата РГ-2. Кардиология 2004;11:66—74).

    41. Maykov E.B. Sokolov S.F. Golitsyn S.P. et al. Home-produced antiarrhythmic III class drugs: from experiment to bedside. Kardiol vestn 2010;1:21—32. Russian (МайковЕ.Б.,СоколовС.Ф.,ГолицынС.П. и др. Отечественные антиаритмические препараты III класса: от эксперимента до клиники. Кардиол вестн 2010;1:21—32).

    42. Yuricheva Yu.A. Maykov E.B. Sokolov S.F. et al. Efficacy of new III class drug niferidile for conversion persistent atrial fibrillation and atrial flutter. Kardiologiia 2011;1:55—64 Russian (ЮричеваЮ.А.,МайковЕ.Б.,СоколовС.Ф. и др. Первый опыт клинического применения нового антиаритмического препарата III класса ниферидила у больных с персистирующей формой фибрилляции и трепетания предсердий. Кардиология 2011;1:55—64).

    43. Ravens U. Cerbai E. Role of potassium currents in cardiac arrhythmias. Europace 2008;10:1133—1137.

    44. Wijffels M.C. Crijns H.J. Recent advances in drug therapy for atrial fibrillation. J Cardiovasc Electrophysiol 2003;14:S40—S47.

    45. SavelievaI., Camm J. Anti-arrhythmic drug therapy for atrial fibrillation: current anti-arrhythmic drugs, investigational agents, and innovative approaches. Europace 2008;10:647—665.

    46. Ford J.W. Milnes J.T. New drugs targeting the cardiac ultra-rapid delayedrectifier current (Ikur): rationale, pharmacology and evidence for potential therapeuticvalue. J Cardiovasc Pharmacol 2008;52:105—120.

    47. Roy D. Pratt C.M. Torp-Pedersen C. et al. for the Atrial Arrhythmia Conversion Trial Investigators. Vernakalant hydrochloride for rapid conversion of atrial fibrillation: a phase 3, randomized, placebo-controlled trial. Circulation 2008;117:1518—1525.

    48. Roy D. Pratt C. Juul-Miller S. et al. on behalf of the ACT III Investigators. Efficacy and tolerance of RSD1235 in the treatment of atrial fibrillation or atrial flutter: results of a phase III, randomized, placebo-controlled, multicenter trial. (Abstract). J Am Coll Cardiol 2006;47:10A.

    49. Rivard L. Shirishita-Takeshita A. Maltais C. et al. Electrophysiological and atrial antiarrhythmic effects of a novel Ikur/Kv1.5 blocker in dogs. Heart Rhythm 2005;2:S180.

    50. Blaauw Y. G?gelein H. Tieleman R.G. et al. “Early” class III drugs for the treatment of atrial fibrillation: efficacy and atrial selectivity of AVEO 118 in remodeling atria of the goat. Circulation 2004;110:1717—1724.

    51. Crijns H.J. Van Gelder I.C. Walfridsson H. et al. Safe and effective conversion of persistent atrial fibrillation to sinus rhythm by intravenous AZD7009. Heart Rhythm 2006;3:1321—1331.

    52. Nattel S. Burstein B. Dobrev D. Atrial Remodeling and Fibrillation. Mechanisms and Implications. Circulation 2008;1:62—73.

    53. DudleyS.C., Hoch N.E. McCann L.A. et al. Atrial fibrillation increases production of superoxide by the left atrium. Circulation 2005;112:1266—1273.

    54. Yue L. Feng J. Nattel S. Transient outward and delayed rectifier currents in canine atrium: properties and role of isolation methods. Am J Physiol 1996;270:H2157—H2168.

    Об авторах / Для корреспонденции

    Институт клинической кардиологии им. А.Л. Мясникова
    ФГБУ Российский кардиологический научно-производственный комплекс, Москва
    Отдел клинической электрофизиологии и рентгенхирургии нарушений ритма сердца
    Майков Е.Б. - к.м.н. ст.н.с.
    E-mail: evmaikov@mtu-net.ru

    Похожие статьи

    Современная медикаментозная терапия фибрилляции предсердий: выбор стратегии, антиаритмических препаратов и схем лечения

    Современная медикаментозная терапия фибрилляции предсердий: выбор стратегии, антиаритмических препаратов и схем лечения

    Фибрилляция предсердий (ФП) — наиболее распространенная аритмия сердца в клинической практике, которая встречается все чаще в связи со старением населения. ФП ассоциируется с повышением смертности (общей, сердечно-сосудистой, внезапной), риска инсульта и системной тромбоэмболии, сердечной недостаточности, острых коронарных синдромов, ухудшением качества жизни [1]. Последние годы отмечены существенными достижениями в лечении пациентов с ФП. Большая их часть относится к совершенствованию пероральной антикоагулянтной терапии, эффективно и сравнительно безопасно снижающей риск тромбоэмболических осложнений ФП, улучшающей прогноз больных [2]. Этой теме посвящен отдельный обзор литературы [3]. В настоящей статье представлены современные возможности успешного медикаментозного лечения самой ФП. Учитывая сложность сформулированной задачи, обсуждение ограничено двумя основными направлениями, которые рассмотрены с привлечением данных новых научных публикаций и собственного опыта: 1) выбор стратегии терапии ФП и 2) выбор препаратов и схем противорецидивного лечения ФП.

    Выбор стратегии терапии ФП

    С самого начала рандомизированных клинических исследований лечения ФП в их основу был положен принцип здравого смысла: восстановление и поддержание синусового ритма — цель терапии для большинства больных. Казалось естественным, что пациенты с синусовым ритмом должны выживать лучше, чем с ФП. Ряд исследований (PIAF, AFFIRM, RACE, STAF, HOT CAFE, AF CHF) проведено, чтобы сравнить результаты у пациентов, получавших терапию с целью восстановления и поддержания синусового ритма или урежения частоты желудочковых сокращений при сохраняющейся ФП. Неожиданно для многих эти исследования не выявили прогностического преимущества стратегии сохранения синусового ритма [4].

    Во-первых, полученные результаты отчасти можно объяснить ограниченной эффективностью лечения с целью поддержания синусового ритма, который регистрировался к концу наблюдения только в 38% случаев в STAF, в 39% — в RACE, примерно у 2/3 пациентов в PIAF и AFFIRM. Сохранение синусового ритма приводило к улучшению качества жизни больных [5, 6], повышению толерантности к физической нагрузке [7]. Более того, у пациентов с реально сохранявшимся синусовым ритмом в AFFIRM, наблюдалось снижение смертности на 47% (р < 0,0001) по сравнению с больными, имевшими ФП [8]. Эти результаты были подтверждены в метаанализах рандомизированных исследований, сравнивавших контроль частоты желудочковых сокращений и контроль синусового ритма при ФП [9, 10].

    Во-вторых, многие антиаритмические препараты достаточно токсичны. Наиболее эффективный из них — амиодарон вызывает выраженную брадикардию в 5%, нарушение функции щитовидной железы в 23%, изменение цвета кожи до 75%, нейротоксические эффекты до 30%, отложения в роговице в 100% случаев [11]. Около 30% пациентов, получавших амиодарон, отказывались от приема препарата из-за побочных эффектов. Дронедарон, быстро возведенный в статус препарата первой линии для лечения ФП [12, 13], вскоре, вопреки ожиданиям, оказался ни столь же эффективным [14], ни более безопасным [15, 16] в сравнении с амиодароном. В исследовании PALLAS у пациентов с постоянной ФП применение дронедарона ассоциировалось с повышением смертности в 2,11 раза, увеличением риска инсульта в 2,32 раза и учащением госпитализаций по поводу сердечной недостаточности в 1,81 раза [17]. Рекомендации по лечению ФП отстали от этого события, в результате чего клиницисты попали в затруднительное положение. Требуется регулярный быстрый пересмотр клинических рекомендаций, когда новые методы лечения становятся доступными. Это позволит не только улучшить качество медицинской помощи больным, но и исключить преждевременное применение недостаточно изученной терапии.

    В-третьих, определенную роль могла сыграть недостаточ­ная продолжительность контролируемого лечения. Недавно R. Ionescu-Ittu et al. [18], используя крупную базу данных канадского здравоохранения и ретроспективный наблюдательный дизайн исследования, получили результаты, подтверждающие такое представление. Проанализированы данные 26 130 пациентов в возрасте 66 лет и старше, госпитализированных с диагнозом ФП и впервые получивших рекомендацию постоянно принимать противорецидивную антиаритмическую терапию или средства, урежающие ритм желудочков при сохраняющейся ФП. За период наблюдения в среднем 3,1 года (максимум 9 лет) умерло 13 237 человек (49,5%). Для корректного сравнения образовавшихся групп при математическом анализе авторами применялась многофакторная подстройка данных. Эффект двух стратегий лечения изменялся со временем: после небольшого увеличения скорректированного показателя смертности в течение первых 6 месяцев у пациентов, получавших противорецидивную терапию ФП (относительный риск 1,07; 95% доверительный интервал 1,01–1,14), смертность была одинаковой в двух группах до 4-го года, но неуклонно уменьшалась в группе поддержания синусового ритма через 5 лет (относительный риск 0,89; 95% доверительный интервал 0,81–0,96) и через 8 лет (относительный риск 0,77; 95% доверительный интервал 0,62–0,95) соответственно. Следовательно, терапия ФП с целью сохранения синусового ритма может оказаться предпочтительной в долгосрочной перспективе.

    Как лучше всего интерпретировать этот неожиданный результат, противоречащий данным проведенных рандомизированных исследований?

    В исследовании AFFIRM продолжительность наблюдения составляла 3,5 года (максимум 6 лет), в RACE — 2,3 года (максимум 3 года) [19, 20]. В исследовании R. Ionescu-Ittu et al. [18] более значительное число пациентов наблюдали свыше 3 лет. Если еще несколько лет наблюдения необходимо для выявления снижения смертности при стратегии поддержания синусового ритма, то данная работа является первым крупномасштабным наблюдением с достаточной продолжительностью. Ранее нами сообщалось о превосходстве многолетнего (7,4 ± 1,6 года) применения стратегии восстановления и поддержания синусового ритма с использованием постоянной противорецидивной антиаритмической терапии и повторных кардиоверсий [21]. При ее реализации удавалось снижать общую смертность и частоту ишемического инсульта, улучшать качество жизни пациентов по сравнению со стратегией урежения частоты желудочковых сокращений.

    Наблюдение за пациентами, которым проводили катетерную аблацию вокруг устий легочных вен, показало, что устранение ФП в среднем за 900 (от 161 до 1508) дней способно значительно снизить риск инсульта и смертность [22]. Почему же в AFFIRM и RACE такая связь не выявлялась? В обоих этих исследованиях разрешалось прекращать антикоагулянтную терапию в группе поддержания синусового ритма через 4 недели после констатации его сохранения. Отмечавшаяся при такой тактике высокая частота инсульта подтверждает необходимость продолжения антикоагулянтной терапии, несмотря на кажущееся сохранение синусового ритма, и может объяснять отсутствие преимущества в группе контроля синусового ритма. Исследование R. Ionescu-Ittu et al. [18] охватывает годы после окончания AFFIRM и RACE, что позволяет предполагать проведение более качественного лечения антикоагулянтами. Возможно, что раннее начало антиаритмической терапии также предотвращало патологическое ремоделирование левого предсердия и ограничивало неблагоприятные последствия ФП. Действительно, как было показано с помощью специального анализа, выживаемость может оказаться лучше, если синусовый ритм эффективно поддерживается [8].

    Недавно опубликованы три метаанализа исследований лечения больных с ФП, выводы которых представляют практический интерес.

    S. Sullivan et al. [23] оценивали эффективность и безопасность антиаритмических препаратов при длительной противорецидивной терапии ФП. Анализ 113 публикаций подтвердил эффективность средств IС (флекаинид, пропафенон) и III (амиодарон, дофетилид, дронедарон, соталол) классов в предотвращении рецидивов ФП с сопутствующим повышением риска побочного действия, неопределенным влиянием на прогноз и качество жизни.

    D. Caldeira et al. [24] включили в метаанализ 8 рандомизированных контролируемых исследований с участием 7499 пациентов с ФП. Не удалось выявить существенных различий прогностического влияния стратегии урежения желудочковых сокращений в сравнении со стратегией сохранения синусового ритма: смертность от всех причин (относительный риск 0,95; 95% доверительный интервал 0,86–1,05), сердечно-сосудистая смертность (относительный риск 0,99; 95% доверительный интервал 0,87–1,13), аритмическая/внезапная смерть (относительный риск 1,12; 95% доверительный интервал 0,91–1,38), ишемический инсульт (относительный риск 0,89; 95% доверительный интервал 0,52–1,53), системная эмболия (относительный риск 0,89; 95% доверительный интервал 0,69–1,14), кровотечение (относительный риск 1,10; 95% доверительный интервал 0,89–1,36). По мнению авторов, применявшиеся стратегии лечения равноценны, поэтому при выборе терапии ФП следует учитывать другие факторы, в том числе индивидуальные предпочтения врача и больного, сопутствующие заболевания, переносимость препаратов и необходимость оптимизации расходов.

    S. Chen et al. [25] объединили в метаанализе 10 проспективных рандомизированных контролируемых исследований, в которых участвовали 7876 пациентов с ФП. Стратегии контроля частоты желудочковых сокращений и контроля синусового ритма сопоставлялись во влиянии на сумму осложнений (смертность от всех причин, прогрессия сердечной недостаточности, тромбоэмболия и кровотечение). В целом существенных различий в общем количестве осложнений не отмечалось — 11,47% в год при контроле частоты желудочковых сокращений против 11,03% в год при контроле синусового ритма (относительный риск 1,03; 95% доверительный интервал 0,90–1,20, р = 0,64). Однако в исследованиях, где средний возраст больных был менее 65 лет, контроль частоты желудочковых сокращений сопровождался значительно более высоким риском суммы осложнений по сравнению с контролем синусового ритма — 8,74% против 4,80% в год (относительный риск 1,89; 95% доверительный интервал 1,26–2,86, р = 0,002). Авторы пришли к заключению, что контроль синусового ритма может являться предпочтительной стратегией для молодых пациентов с ФП. В двух наших работах ранее был получен подобный результат [21, 26].

    Научные исследования и многолетний клинический опыт позволяют признать, что прогрессия ФП от пароксизмальной формы к персистирующей/постоянной может ухудшать клинический статус пациентов и их прогноз. Замедление прогрессии ФП следует рассматривать в качестве одной из задач терапии. В работе С. De Vos et al. [27] определялись факторы, влияющие на прогрессию данной аритмии. У 2137 пациентов с недавно возникшей ФП из проекта RecordAF сравнивалось лечение с целью поддержания синусового ритма или урежения частоты желудочковых сокращений в соответствии с выбором пациента/врача. За период наблюдения 12 месяцев прогрессирование ФП констатировано у 318 больных (15%). При многофакторном анализе установлено, что независимыми предикторами прогрессии ФП являлись сердечная недостаточность (относительный риск 2,2; 95% доверительный интервал 1,7–2,9, р < 0,0001), артериальная гипертензия (относительный риск 1,5; 95% доверительный интервал 1,1–2,0, p = 0,01) и терапия с целью контроля желудочковых сокращений, а не контроля синусового ритма (относительный риск 3,2; 95% доверительный интервал 2,5–4,1, р < 0,0001). Несмотря на то, что сердечная недостаточность и артериальная гипертензия способствуют прогрессии ФП, противорецидивная терапия обеспечивает снижение риска прогрессирования аритмии.

    Выбор препаратов и схем противорецидивного лечения ФП

    Если сравнить число доступных антиаритмических средств с числом препаратов ряда других классов, малочисленность первых становится особенно наглядной. Несмотря на известные органотоксические свойства амиодарона, его позитивное действие у больных с ФП заметно преобладает [28]. Однако при противорецидивной терапии ФП в большинстве ситуаций амиодарон рассматривается в качестве препарата резерва при неэффективности других антиаритмических средств [12, 29].

    Признавая, что наиболее трагичным побочным действием антиаритмической терапии является желудочковая проаритмия, следует оценивать безопасность препаратов, в первую очередь, с этой точки зрения. С. Lafuente-Lafuente et al. [30] на основании обобщенных данных 56 исследований, включавших 20 771 пациента с ФП, установили, что минимальное проаритмическое действие оказывают амиодарон, дронедарон и пропафенон. Напротив, дизопирамид, хинидин и соталол наиболее опасны в этом отношении, из-за чего способны увеличивать смертность больных. Между тем только дизопирамид, недоступный в России, рекомендован для предупреждения рецидива вагусной формы ФП в Европе [12]. Альтернативой дизопирамиду в такой ситуации является российское антиаритмическое средство Аллапинин.

    Можно ли снизить риск токсического действия антиаритмических препаратов, ограничив продолжительность их применения, без ущерба для противорецидивной эффективности? Эта гипотеза проверялась в исследовании Р. Kirchhof et al. [31]. Учитывая, что у больных с ФП потенциал действия в предсердиях нормализуется через 2–4 недели существования синусового ритма, авторы предположили, что антиаритмические препараты могут не приносить заметной пользы в последующий период. После успешной кардиоверсии персистирующей ФП, пациентов рандомизировали в контрольную группу (без антиаритмической лекарственной терапии), группу лечения флекаинидом (200–300 мг в день) в течение 4 недель (краткосрочное лечение) или терапии флекаинидом 6 месяцев (длительное лечение). Первичной конечной точкой было возобновление персистирующей ФП или наступление смерти, и она регистрировалась у не получавших антиаритмической терапии в 72%, при краткосрочном приеме флекаинида — в 46%, при длительном — в 39% случаев. Следовательно, краткосрочная антиаритмическая лекарственная терапия после кардиоверсии является менее эффективной, чем длительное лечение, но может предотвращать большую часть рецидивов ФП.

    Противорецидивная терапия ФП должна учитывать современные представления о патофизиологии данной аритмии [32]. Ее целями следует считать подавление эктопической импульсации в предсердиях (эффективны антиаритмические препараты, катетерная изоляция устий легочных вен), предотвращение электрического и структурного ремоделирования предсердий (эффективны раннее назначение антиаритмических препаратов, ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, блокаторы рецепторов к ангиотензину II, статины, омега-3 полиненасыщенные жирные кислоты), вегетативные триггеры ФП (индивидульный подбор антиаритмического препарата, корригирующего вегетативный дисбаланс).

    После разочарования в отношении дронедарона новые надежды связывают с другими родственными амиодарону молекулами, такими как celivarone (Sanofi-Aventis, Франция) и budiodarone (ARYx Therapeutics, США). Проводятся клинические исследования лекарственных средств разных классов, два из которых, вернакалант 1 и ранолазин 1. имеют определенные перспективы в антиаритмической терапии. Вернакалант, блокирующий ионный калиевый ток преимущественно в предсердиях, при внутривенном введении быстро купирует ФП без значительного проаритмического эффекта [33]. Ранолазин в настоящее время показан для лечения стабильной стенокардии, но также блокирует ряд ионных каналов клеточных мембран, что сближает его с антиаритмическими препаратами. Ранолазин удлиняет рефрактерность предсердий и подавляет триггерную активность путем блокирования натриевых каналов. Поэтому ранолазин предупреждает возникновение ФП, проявляя синергидный эффект при сочетании с амиодароном или дронедароном [34].

    Отмечая тенденции в современном медикаментозном лечении сердечно-сосудистых и многих других заболеваний, логично предположить повышение эффективности антиаритмической терапии путем рационального комбинирования препаратов. После получения обнадеживающих результатов в эксперименте [34], в настоящее время проводится клиническое исследование HARMONY с использованием комбинации более низких доз дронедарона (150–225 мг) и ранолазина (750 мг) для профилактики рецидива ФП.

    Согласно нашим наблюдениям, повышение эффективности антиаритмической терапии ФП без снижения ее безопасности возможно при сочетании препаратов IС (Аллапинин) и III классов (амиодарон, соталол). Антиаритмические средства IС класса преимущественно расширяют комплекс QRS, а препараты III класса — удлиняют интервал QT. В результате не происходит избыточного (опасного в отношении желудочковой проаритмии) увеличения каждого из этих параметров электрокардиограммы. При этом стабилизирующее влияние терапии на электрофизиологию предсердий может усиливаться, а исходно повышенные симпатические и/или парасимпатические воздействия на сердце, способные служить триггером ФП, ограничиваются.

    С 90-х годов прошлого века мы проводили открытое проспективное исследование противорецидивной терапии ФП. При гиперадренергической форме ФП первоначально назначались соталол (80–160 мг/сут) или амиодарон (1000–1400 мг/нед после периода насыщения), при вагусной форме ФП — Аллапинин (25–75 мг/сут) или Этацизин (50–150 мг/сут), при смешанной (предложенный нами термин) форме ФП — амиодарон или соталол плюс Аллапинин или Этацизин. Для профилактики тромбоэмболий традиционно применялись Аспирин или варфарин, для лечения основного заболевания — ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, блокаторы рецепторов к ангиотензину II. При рецидивах персистирующей ФП проводилась кардиоверсия, как правило фармакологическая. При неэффективности монотерапии больные переводились на одну из комбинаций антиаритмических препаратов, в дальнейшем могла применяться другая комбинация.

    Демографические и клинические характеристики 306 пациентов с пароксизмальной/персистирующей ФП при включении в исследование для проведения стратегии сохранения синусового ритма представлены в табл. 1.

    Повторное ультразвуковое исследование сердца демонстрировало стабильность основных показателей (табл. 2), что могло быть связано с выбранной стратегией лечения, ограничивавшей ремоделирование левых отделов сердца. Частота трансформации ФП в постоянную форму составляла всего 2% в год. Восстановление и поддержание синусового ритма ассоциировалось с улучшением прогноза пациентов по сравнению со стратегией урежения желудочковых сокращений при ФП [21].

    Представляет интерес изменение во времени схем комбинированной терапии у обследованных нами пациентов. Сочетание соталола и Аллапинина исходно назначалось в 21%, через 7 лет — в 19%, через 15 лет — в 10% случаев, соталола и Этацизина — в 25%, 20% и 8%, амиодарона и Аллапинина — в 24%, 32% и 49%, амиодарона и Этацизина — в 30%, 29% и 33% случаев соответственно. Основной причиной перехода к другой комбинации препаратов являлось ослабление противорецидивного действия терапии. Вполне ожидаемо комбинации на основе амиодарона превосходили в эффективности комбинации, включавшие соталол. Наиболее часто со временем применялось сочетание амиодарона и Аллапинина, отличавшееся лучшей эффективностью и переносимостью.

    В России доступны три препарата IC класса — Аллапинин, пропафенон и Этацизин, эффективность и безопасность которых не сопоставлялась в крупных рандомизированных исследованиях у больных с ФП. Пропафенон в нагрузочной дозе 450–600 мг чаще всего применяется самими больными для кардиоверсии при рецидиве ФП. Однако практический опыт показывает, что при непрерывном лечении этим препаратом его купирующий эффект может ослабевать. Для противорецидивной терапии, особенно вагусной и смешанной форм ФП, предпочтительно назначение Аллапинина, так как по нашему мнению Аллапинин меньше изменяет параметры электрокардиограммы. Таблетка Аллапинина является делимой, и это важно, поскольку встречаются пациенты, у которых эффективна разовая доза Аллапинина 12,5 мг.

    Тщательный самоконтроль сердечного ритма самими пациентами, повторная электрокардиография, суточное холтеровское мониторирование электрокардиограммы не выявляли проаритмического действия применявшейся терапии. Не зарегистрировано ни одного случая внезапной аритмической смерти. Данное положение заслуживает специального обсуждения. Мы полагаем, что риск желудочковой проаритмии крайне низок, если строго учитывать результаты эхокардиографии у больных с ФП. При сохранной фракции выброса левого желудочка (более 55%) может быть назначен любой антиаритмический препарат, в том числе IC класса [13]. Лекарственные средства этого класса не следует назначать больным с толщиной стенки левого желудочка более 14 мм [12, 29]. Большинство пациентов с пароксизмальной/персистирующей ФП не имеют обоих указанных противопоказаний к назначению некоторых антиаритмических средств.

    Больные с так называемой идиопатической или изолированной ФП (с нормальными результатами эхокардиографии) могут получать любые антиаритмические препараты. Недавно показано, что даже такая форма ФП негативно влияет на прогноз. В исследовании В. Weijs [35] участвовали пациенты с изолированной ФП и люди без ФП (контрольная группа) с аналогичными клиническими характеристиками и эхокардиографическими параметрами. При среднем сроке наблюдения 66 ± 11 месяцев сердечно-сосудистые события значительно чаще происходили у больных с идиопатической ФП по сравнению с контрольной группой (49% против 20%, р = 0,006). У пациентов с идиопатической ФП первое сердечно-сосудистое осложнение наступало в более молодом возрасте по сравнению с контрольной группой (59 ± 9 против 64 ± 5 лет, р = 0,027), а сами осложнения протекали тяжелее. Очевидно, больные с идиопатической ФП нуждаются в раннем назначении эффективных антиаритмических препаратов для поддержания синусового ритма.

    Недавно получил объяснение факт резких различий в действии антиаритмических препаратов у клинически сходных пациентов с ФП. В исследовании В. Parvez et al. [36] показано, что успешное поддержание синусового ритма не зависит от возраста, наличия артериальной гипертензии или идиопатической ФП. Генотипические особенности пациентов существенно модулируют их ответ на антиаритмические препараты, что указывает на возможность индивидуального подбора лечения с учетом генетического полиморфизма.

    В течение последнего десятилетия казалось, что результаты проведенных рандомизированных исследований позволяют выбирать для пожилых пациентов с ФП без выраженных клинических симптомов необременительную стратегию урежения частоты желудочковых сокращений. Недавно были получены данные, которые ставят под сомнение правильность такого подхода. Утверждается представление о том, что ремоделирование предсердий лучше предотвращать ранним контролем синусового ритма, не откладывая применение этой стратегии до тех пор, пока станет ясно, что контроль частоты желудочковых сокращений при ФП приносит неудовлетворительные результаты. В настоящее время маятник клинического предпочтения при лечении ФП качнулся к стратегии контроля ритма [37].

    Стратегия поддержания синусового ритма официально рекомендована пациентам с ФП, сопровождающейся выраженными симптомами [11]. Можно предположить, что эта стратегия с применением рациональных комбинаций антиаритмических препаратов IС и III класса, современных оральных антикоагулянтов окажется более эффективной и безопасной, способной принести очевидную пользу более широкому кругу пациентов.

    1. Camm A. J. Atrial fibrillation and risk // Clin Cardiol. 2012; 35, Suppl 1: 1–2.
    2. Lip G. Y. Tse H. F. Lane D. A. Atrial fibrillation // Lancet. 2012; 379 (9816): 648–661.
    3. Канорский С. Г. Предупреждение тромбоэмболий у больных с фибрилляцией предсердий: проблема выбора орального антикоагулянта // Международный медицинский журнал. 2012; 3: принято в печать.
    4. Hohnloser S. H. Benefit-risk assessment of current antiarrhythmic drug therapy of atrial fibrillation // Clin Cardiol. 2012; 35, Suppl 1: 28–32.
    5. Hagens V. E. Ranchor A. V. Van Sonderen E. et al. Effect of rate or rhythm control on quality of life in persistent atrial fibrillation: results from the rate control versus electrical cardioversion (RACE) study // J Am Coll Cardiol. 2004; 43: 241–247.
    6. Dorian P. Paquette M. Newman D. et al. Quality of life improves with treatment in the Canadian trial of atrial fibrillation // Am Heart J. 2002; 143: 984–990.
    7. Chung M. K. Shemanski L. Sherman D. G. et al. Functional status in rate- versus rhythm-control strategies for atrial fibrillation: results of the atrial fibrillation follow-up investigation of rhythm management (AFFIRM) functional status substudy // J Am Coll Cardiol. 2005; 46: 1891–1899.
    8. Corley S. D. Epstein A. E. DiMarco J. P. et al. Relationships between sinus rhythm, treatment, and survival in the atrial fibrillation follow-up investigation of rhythm management (AFFIRM) study // Circulation. 2004; 109: 1509–1513.
    9. Testa L. Biondi-Zoccai G. G. L. Russo A. D. et al. Rate-control vs. rhythm-control in patients with atrial fibrillation: a meta-analysis // Eur Heart J. 2005; 26: 2000–2006.
    10. De Denus S. Sanoski C. A. Carlsson J. et al. Rate vs rhythm control in patients with atrial fibrillation: a meta-analysis // Arch Intern Med. 2005; 165: 258–262.
    11. Zimetbaum P. Amiodarone for atrial fibrillation // N Engl J Med. 2007; 356: 935–941.
    12. Camm A. J. Kirchhof P. Lip G. Y. et al. European Heart Rhythm Association; European Association for Cardio-Thoracic Surgery. Guidelines for the management of atrial fibrillation: the Task Force for the Management of Atrial Fibrillation of the European Society of Cardiology (ESC) // Eur Heart J. 2010; 31: 2369–2429.
    13. Gillis A. M. Verma A. Talajic M. et al. Canadian cardiovascular society atrial fibrillation guidelines 2010: rate and rhythm management // Can J Cardiol. 2011; 27: 47–59.
    14. Le Heuzey J. Y. De Ferrari G. M. Radzik D. et al. A short-term, randomized, double-blind, parallel-group study to evaluate the efficacy and safety of dronedarone versus amiodarone in patients with persistent atrial fibrillation: the dionysos study // J Cardiovasc Electrophysiol. 2010; 21: 597–605.
    15. FDA, FDA Drug Safety Communication: Multaq (dronedarone) and increased risk of death and serious cardiovascular adverse events, 2011.
    16. FDA, FDA Drug Safety Communication: severe liver injury associated with the use of dronedarone (marketed as Multaq), 2011.
    17. Connolly S. J. Camm A. J. Halperin J. L. et al. Dronedarone in high-risk permanent atrial fibrillation // N Engl J Med. 2011; 365: 2268–2276.
    18. Ionescu-Ittu R. Abrahamowicz M. Jackevicius C. A. et al. Comparative effectiveness of rhythm control vs rate control drug treatment effect on mortality in patients with atrial fibrillation // Arch Intern Med. 2012; 172: 997–1004.
    19. Wyse D. G. Waldo A. L. DiMarco J. P. et al. Atrial Fibrillation Follow-up Investigation of Rhythm Management (AFFIRM) Investigators. A comparison of rate control and rhythm control in patients with atrial fibrillation // N Engl J Med. 2002; 347: 1825–1833.
    20. Van Gelder I. C. Hagens V. E. Bosker H. A. et al. Rate Control versus Electrical Cardioversion for Persistent Atrial Fibrillation Study Group. A comparison of rate control and rhythm control in patients with recurrent persistent atrial fibrillation // N Engl J Med. 2002; 347: 1834–1840.
    21. Канорский С. Г. Медведева И. В. Мельник М. Г. и др. Поиск оптимальной терапии больных с фибрилляцией предсердий (результаты многолетнего сравнения трех стратегий лечения) // Кардиология. 2004; 12: 37–43.
    22. Pappone C. Rosanio S. Augello G. et al. Mortality, morbidity, and quality of life after circumferential pulmonary vein ablation for atrial fibrillation: outcomes from a controlled nonrandomized long-term study // J Am Coll Cardiol. 2003; 42: 185–197.
    23. Sullivan S. D. Orme M. E. Morais E. Mitchell S. A. Interventions for the treatment of atrial fibrillation: A systematic literature review and meta-analysis // Int J Cardiol. 2012, Mar 31 [Epub ahead of print].
    24. Caldeira D. David C. Sampaio C. Rate versus rhythm control in atrial fibrillation and clinical outcomes: updated systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials // Arch Cardiovasc Dis. 2012; 105: 226–238.
    25. Chen S. Yin Y. Krucoff M. W. Should rhythm control be preferred in younger atrial fibrillation patients? // J Interv Card Electrophysiol. 2012, May 22 [Epub ahead of print].
    26. Канорский С. Г. Кручинова О. А. Зингилевский К. Б. Преимущества восстановления и поддержания синусового ритма у больных среднего возраста с фибрилляцией предсердий и хронической сердечной недостаточностью // Кардиология. 2006; 9: 31–35.
    27. De Vos C. B. Breithardt G. Camm A. J. et al. Progression of atrial fibrillation in the REgistry on Cardiac rhythm disORDers assessing the control of Atrial Fibrillation cohort: clinical correlates and the effect of rhythm-control therapy // Am Heart J. 2012; 163: 887–893.
    28. Santangeli P. Di Biase L. Burkhardt J. D. et al. Examining the safety of amiodarone // Expert Opin Drug Saf. 2012; 11: 191–214.
    29. Wann L. S. Curtis A. B. January C. T. et al. 2011 ACCF/AHA/HRS focused update on the management of patients with atrial fibrillation (Updating the 2006 Guideline): a report of the American College of Cardiology Foundation/American Heart Association Task Force on Practice Guidelines // Heart Rhythm. 2011; 8: 157–176.
    30. Lafuente-Lafuente C. Longas-Tejero M. A. Bergmann J. F. Belmin J. Antiarrhythmics for maintaining sinus rhythm after cardioversion of atrial fibrillation // Cochrane Database Syst Rev. 2012; 5: CD005049.
    31. Kirchhof P. Andresen D. Bosch R. et al. Short-term versus long-term antiarrhythmic drug treatment after cardioversion of atrial fibrillation (Flec-SL): a prospective, randomised, open-label, blinded endpoint assessment trial // Lancet. 2012; 380: 238–246.
    32. Iwasaki Y. K. Nishida K. Kato T. Nattel S. Atrial fibrillation pathophysiology: implications for management // Circulation. 2011; 124: 2264–2274.
    33. Camm A. J. Capucci A. Hohnloser S. H. et al. A randomized active-controlled study comparing the efficacy and safety of vernakalant to amiodarone in recent-onset atrial fibrillation // J Am Coll Cardiol. 2011; 57: 313–321.
    34. Burashnikov A. Sicouri S. Di Diego J. M. et al. Synergistic effect of the combination of ranolazine and dronedarone to suppress atrial fibrillation // J Am Coll Cardiol. 2010; 56: 1216–1224.
    35. Weijs B. de Vos C. B. Tieleman R. G. et al. The occurrence of cardiovascular disease during 5-year follow-up in patients with idiopathic atrial fibrillation // Europace. 2012, Jul 10 [Epub ahead of print].
    36. Parvez B. Vaglio J. Rowan S. et al. Symptomatic Response to Antiarrhythmic Drug Therapy Is Modulated by a Common Single Nucleotide Polymorphism in Atrial Fibrillation // J Am Coll Cardiol. 2012, Jun 7 [Epub ahead of print].
    37. Camm A. J. Savelieva I. Atrial fibrillation: the rate versus rhythm management controversy // J R Coll Physicians Edinb. 2012; 42, Suppl 18: 23–34.

    1 В настоящее время препарат не зарегистрирован в РФ.

    С. Г. Канорский,доктор медицинских наук, профессор

    ГБОУ ВПО КубГМУ Минздравсоцразвития России, Краснодар

    Контактная информация об авторе для переписки: kanorskysg@mail.ru